Ханс Берли

ИЗ СБОРНИКА «КАЖДАЯ МЕЛОЧЬ», 1964

Перевод А.Эппеля



ИЗ ДНЕВНИКА ЛЕСОРУБА

Дерево, спокойное и величавое,
могучее и такое беззащитное,
стоит на вересковой пустоши,
думая неспешную терпеливую думу.
Сияет белая береста,
старая сосна
в бесконечной нежности
протягивает бронзовые руки ветрам.

И вот по вереску плетешься ты
с топором и мотопилой
к обреченному на смерть исполину.

- Делай свое дело, палач!

Дерево падает. Беспомощно.
В падении ломает собственные ветви;
Ты остаешься во внезапной тишине.
И пустоте. Свет небесный
обвиняет тебя за содеянное.
Всего минута - только минута! -
визжащей стали, механического единообразия -
и долгая греза природы,
мечтавшаяся сотни весен,
становится крестиком
в реестре врученных повесток.
Сколько дней, думаешь ты,
сколько рождественских вечеров с колокольным звоном...
Глухарь сидел, обхватив мохнатыми лапами ветку,
долбил клювом иней, расправлял крылья, настораживался,
пока в отдалении рыскала охотничья собака.
Густые спокойные снегопады, а в весенние ночи
влажные звезды висели в хвое
и ловчий
пил из ковша Большой Медведицы.

Сколько жизни, думаешь ты,
сколько сокровенной жизни
замкнули годовые кольца!
Сердцевина -
зрачок в недреманном оке.
Так могут кружиться мысли
в печальный осенний день,
когда ветер жалостно бубнит
над вырубкой;
сучья, валежник, свежие пни,
где муравьиный труп прилип к загустевшей смоле,
одно-два поваленных дерева,
которые, падая в пустоту, напоминали
изодранное пулями знамя
на редуте после неприятельского штурма.

Лесоводы - мудрецы - говорят о размерах лесоповала
и очерчивают места порубок
по линейке на карте.
Мы - простецы - ландскнехты трудной работы -
победно идем на штурм
в соответствии с умно разработанной стратегией.
За нами остается порубленная земля;
высотки и гребни
оголяются,
точно ребра большого животного,
растерзанного волками.

Но как же больно,
как больно
быть совестью топора
в столь печальный осенний день.