18

Это было в полнолунье
В ночь святого Иоанна,
В час, когда своим ущельем
Духи мчатся на охоту.

Из окна Ураки старой,
Из гнезда коварной ведьмы
Наблюдать я мог отлично
Скачку призраков полночных.

Как в театре, в лучших креслах,
Мог следить я за спектаклем,
Видел ясно, как ликует
Смерть, восставшая из гроба.

Свист бичей и рев и крики,
Лай собак и ржанье коней,
Вой рогов и звонкий хохот
И веселый отклик эха.

Вслед за крупной красной дичью,
Убегавшей от погони,
Вслед за стадом серн и вепрей
Мчалась алчущая свора.

А за нею звероловы
Разных стран, эпох и наций: -
Так, с Нимвродом Ассирийским
Рядом несся Карл Десятый.

На конях они промчались,
А за ними пешим ходом
Поспевали копьеносцы,
Слуги с факелами, челядь.

Не один охотник дикий
Мне знакомым показалс
Рыцарь в золотых доспехах
Не был ли король Артур?

Или тот храбрец в зеленой
Переливчатой кольчуге,
Схож с огромною лягушкой,-
Не был ли Ожье-Датчанин?

И мыслители там были
И поэты: - был наш Вольфганг.
Я узнал его по блеску
Жизнерадостного взора.

Проклят темным Генгстенбергом,
Он в гробу лежать не может
И с язычниками снова
Правит буйный праздник жизни.

По приветливой улыбке
Мною узнан был и Вильям,
Тот, на ком лежит проклятье
Пуритан, - и этот грешник

Осужден с воздушным сонмом
На коне скакать ночами.
А вдогонку трясся кто-то
На осле - святое небо! -

В колпаке ночном, в халате,
С богомольно постной миной,
Благочестие во взорах: -
Это старый друг Франц Горн!

Лишь за то, что бедный малый
Комментировал Шекспира,
Должен он и мертвый мчаться
Вслед за ним в глухую полночь.

Тихий Франц! - он должен мчаться,
Тот, кто шаг ступить боялся,
Лишь для сплетен и молитвы
Приходил порой в движенье.

Старых дев, что услаждали
Мир его души смиренной,
Не повергнет ли в смятенье
Весть о том, что Франц - охотник!

Чуть осел прибавит шагу,
Смотрит вниз великий Вильям -
И смеется над испугом
Комментатора бедняги.

Бледный, к обмороку близкий,
За седло держась от страха,
Он и мертвый, как при жизни,
Верен своему поэту.

В небывалой кавалькаде
Я и дам немало видел,
Видел нимф, красавиц юных,
Буйно мчавшихся верхом.

Все мифологично голы, -
Только волосы густые,
Золотым плащом спадая,
Наготу их прикрывали.

Гордо выпрямившись в седлах,
Глядя смело и надменно,
Все в венках из винограда,
Девы тирсами махали.

Дальше, сидя в дамских седлах,
Мчались рыцарские дамы,
В платьях наглухо закрытых,
С соколами на руках.

Вслед за ними пародийно
На одрах, на тощих клячах,
Ехал сброд из разных женщин,
Балаганно расфранченных.

Лица были очень милы,
Но, клянусь, довольно наглы, -
Похотливо зазывали
Разрумяненные щеки.

О, как все здесь ликовало: -
Вой рогов и звонкий хохот,
Свист бичей и рев и крики,
Лай собак и ржанье коней!