13

В темной горной котловине
Дремлет озеро недвижно.
С тихой грустью смотрят звезды
В черный омут. Сон и полночь...

Полночь. Сон. Удары весел.
Словно плещущая тайна,
Челн плывет. Легко и быстро,
Вместо лодочника-дяди,

Правят девушки. Во мраке
Синие глаза сияют,
Искрясь влажными звездами,
Голые белеют руки.

Как всегда, безмолвный, бледный
Близ меня сидит Ласкаро.
Дрожь берет меня при мысли,
Что и вправду он - покойник.

Может быть, и сам я - мертвый,
И плыву по влаге темной
С бестелесными тенями
В царство призраков холодных.

Это озеро - не Стикс ли?
Не рабыни ль Прозерпины
За отсутствием Харона
К ней везут меня насильно?

Нет, пока еще не мертв я,
Не погас и в сердце блещет,
И ликует, и смеется
Лучезарный пламень жизни!

В этих девушках, чьи весла
Влагой весело играют,
Плещут на меня и брызжут,
В этих свежих крепких девках,

И смешливых и лукавых,
Ничего нет от коварных
Инфернальных камер-кошек,
От прислужниц Прозерпины.

Чтоб совсем не сомневаться
В плотской их, земной природе,
Чтоб на деле убедиться
В том, что сам я полон жизни, -

Я прижал проворно губы
К нежным ямочкам на щечках
И сейчас же сделал вывод:
Я целую - значит, жив.

К берегу пристав, еще раз
Я расцеловал резвушек:
Никакой другой монеты
За провоз они не взяли.